Уважаемые родители!

Прочтите с ребёнком фрагмент из рассказа замечательного педагога, музыканта, создателя первого в стране детского музыкального театра Натальи Сац.
Эмоциональность и глубокая философия написанного помогут вам духовно настроиться на дальнейший разговор о Музыке – искусстве столь же сложном, сколь удивительном и прекрасном.
Музыка Детства
С папой на вербном базаре
Москва 1910 года…
Вдали чуть виднеется памятник Минину и Пожарскому, узорчатые купола церкви Василия Блаженного. Мы уже почти дошли до Красной площади – там сегодня вербный базар.
Ранняя весна. Небо совсем голубое. Но людей так много, сколько продавцов разноцветных воздушных шаров на булавках, пестрокрылых бабочек – что до неба глаза не поднимаются. Мне 6 лет. Надо крепко держаться одной рукой за папу, другой держать младшую сестру Ниночку, а то её затрут в толпе.
Но как весело!
Кто-то играет на губной гармошке, сочный переливчатый голос женщины звучно повторяет:
 - Ба-а-а-ранки, крупит-ча-ты-е баран-ки…
Парень в куртузе, что идёт рядом с нами, шутливо грозит мне пучком вербы:
                                                            Верба хлёст,
Бьёт до слёз…
А я ничуть не боюсь вербы. Из её почек уже показались первые зелёные листики, а серые пушки похожи на малюсеньких цыплят.
«Верба хлёст, бьёт до слёз!! – неожиданно хлопает парня по плечу высокая девушка с озорными глазами, и начинается шутливый «вербный бой».
Но мне уже не до них. Мимо нас проходит бородатый разносчик, в его губах то закручивается, то. Как огромный пёстрый язык, с треском разворачивается бумажная игрушка.
        Покупайте «тёщин язык».
Вот велик так велик!
Бородатого перебивает резкий женский голос:
Морской житель.
     Плавать любитель…
                                                          А вот кому
   Морской житель…
Но громче всех кричит наша любимая «Уйди-уйди-уйди». Эту игрушку надо надуть, потом вынуть изо рта, и она сама будет кричать «Уйди-уйди-уйди», пока воздух из неё не выйдет…
Мимо нас проходят разносчики. У одного – золотые рыбки, у другого – искусственные цветы: лиловая сирень, водяные лилии, очень розовые розы, ярко-синие колокольчики, все на одной палке. 
«Так не бывает», - говорю себе.

Но вот совсем около нас – разносчик, весь обвешанный музыкальными игрушками.
       Соловей лесной.
  Соловей мой.
                      Свищет летом и зимой, -
Выкрикивает белоголовый разносчик, и вслед за этим слышатся соловьиные переливы, булькает вода в жестяной игрушке, и кажется, что снова лето…
«Можно?» - спрашиваю я папу и, не дожидаюсь ответа, сама «становлюсь соловьём», наслаждаюсь своими присвистами.
Папа покупает соловья. Глиняные свистульки в виде игрушек, ему нравится погремушка с шелестящим звуком – «будто идёшь по дорожке, на которых осенние листья», - его приводит в восторг «настоящая» сторожевая колотушка. Папа берёт колотушку в руки, раздаётся её «туки-туки-тук», и кажется, вербный базар отъехал куда-то далеко, сейчас ночь, и только одинокий сторож ходит где-то по деревне со своей колотушкой…
Разносчик очень доволен, что наскочил на таких покупателей. Он подбавляет жару:
А вот балалайка,
Бери и играй-ка!
Папа не любит механических игрушек: крутишь вправо ручку, которая приделана посреди этой балалайки, и всегда один и тот же мотив… Но это папе, видно, понравилось – он надевает пунцовый шнур балалайки мне через плечо, потом кладёт в карман колокольчики «с очень хорошим звуком». У нас оттопырены все карманы и больше совсем не осталось денег.
Поворачиваем домой. Красная площадь уже позади. До Пресни далеко, но придётся идти пешком. Ничего, зато игрушки с нами!...
Наш папа знаменитый! Дама в меховой пелерине с хвостиками, проходя мимо нас, шепнула другой, помоложе: «Композитор Илья Сац».
Но папа ничего не замечает. Он снял с моего плеча балалайку и вертит ручку не  вправо, как полагается, а влево – в другую сторону. Балалайка теперь играет свой мотив «наоборот» и получается куда интереснее. 
Уже зажигаются уличные фонари. Мы порядком устали, плетёмся мимо Зоологического сада. Но папе приходит в голову удивить маму. Нас с Ниной хлебом не корми, только бы исполнять его затеи, и ноги сразу оживают. Вот мы и около двери нашей квартиры. Звонок папе заменяет стук сторожевой колотушки.
 - Кто там? – спрашивает удивлённая мама.
В ответ раздаются отчаянное «туки-туки-тук» колотушки и трели моего соловья. Мама осторожно приоткрывает дверь. Папа крутит ручку «балалайки наоборот», мы входим, как договорились, пританцовывая, а Нина (она вечно придумывает какие-то стишки) на балалайкин мотив поёт:
Ну, спасибо, верба хлёст,
Мама нас не бьёт до слёз…
 - А стоило бы! Обед уж давно остыл! – смеется мама. – Садитесь, бродячие музыканты.